Кризис только упрочил евроинтеграцию

Увеличить картинку (© picture alliance / dpa) О том, зачем Германия спасает Грецию, а также о ее отношении к военной операции в Ливии «Эксперту» рассказал министр иностранных дел Германии Гвидо Вестервелле

— Германия — страна, наиболее активно участвующая в финансовой помощи Греции. Правильно ли, с вашей точки зрения, спасать Грецию?
— Германия, страна с крупнейшей в еврозоне экономикой, несет особую ответственность за стабилизацию общей валюты. Наш вклад в программу международной помощи Греции есть выражение этой ответственности. Евро — это гораздо больше, чем просто денежная единица. Единая европейская валюта представляет собой сердцевину процесса европейского объединения. В том числе поэтому мы полны решимости укрепить позиции евро в качестве общей валюты.

— Можно ли сказать, что мировой экономический кризис ускорил или, наоборот, замедлил интеграционные процессы в Европе — в частности, усилив позиции евроскептиков?
— Во-первых, мы приняли Пакт стабильности, документ очень значимый и действенный. Во-вторых, с 2013 года постоянный финансовый «зонтик» будет защищать общую валюту от нападения спекулянтов. В-третьих, все государства еврозоны теперь встали на путь бюджетной дисциплины. Анализируя эти процессы, можно сказать, что на самом деле кризис задолженности дал новый толчок процессу интеграции.

— Ваша сдержанная позиция в конфликте вокруг Ливии вызвала жесткую критику. Но время показало, что подобная сдержанность была весьма разумной. Что означает для европейцев участие в ливийском конфликте — без активной вовлеченности США, с прибывающими в Европу тысячами беженцев?
— Германия участия в боевых операциях в Ливии не принимает, и у нас были большие основания для сдержанной позиции. В то же время мы всегда говорили, что уважаем выбор тех, кто участвует в этой военной операции. Мы не занимаем нейтральную позицию. Мы считаем, что свободное и демократическое будущее Ливии возможно только без Каддафи, и взаимодействуем в поисках политического решения.

— Насколько вообще Германия может позволить себе участие в зарубежном вооруженном конфликте? Выросла ли за последние годы готовность немцев отправлять бундесвер за рубеж?
— Сегодня мы задействованы в операциях с международным мандатом во многих регионах мира, в высокой степени удовлетворяя требованиям, вытекающим из нашей международной ответственности. Вместе с тем мы принципиально соблюдаем культуру военной сдержанности и поэтому делаем ставку в первую очередь на предотвращение кризисов с помощью дипломатии, сотрудничества и содействия экономическому развитию. В то же время гадать о возможных будущих миссиях бундесвера не следует хотя бы потому, что армия в Германии является «парламентской» армией — любая зарубежная миссия должна быть сначала одобрена бундестагом.

— Вопрос несколько из иной сферы. Германия решила отказаться от использования ядерной энергии. Как повлияет закрытие немецких АЭС до 2022 года на энергетический рынок страны? Сможет ли Германия закрыть образовавшийся дефицит электроэнергии?
— После катастрофы на ядерных реакторах в Фукусиме Германия приняла решение отказаться от использования атомной энергии. Параллельно с намеченным до 2022 года выходом из атомной энергетики мы будем повышать энергоэффективность, продвигать развитие возобновляемых источников энергии и в переходный период осуществлять инвестиции в замену старого оборудования на станциях, работающих на традиционных энергоносителях. Это амбициозная цель, но мы хотим — и сможем — до 2022 года разработать надежную энергетическую политику, не теряя при этом нашу конкурентоспособность. Вопросы энергоэффективности играют важную роль и в рамках германо-российского «Партнерства для модернизации». Здесь речь идет о том, чтобы с помощью конкретных проектов мы создали еще более тесную сеть германо-российского взаимодействия не только в области энергетики и экономики в целом, но и в сферах здравоохранения, образования и развития правового государства.

Сергей Новиков

Опубликовано в журнале "Эксперт"